Экзистенциальное.
Сегодня я гуляла по Константинополю.
С светлой грустью любовалась коринфскими капителями могучих колонн и искусностью тимпанов. Исторически обречённого города обреченной империи. Видела, как беспечно прогуливались по нарядным, ярко освещенным широким улицам ромеи, а уличные музыканты уже пели им грустные или воодушевляющие песни. Представляла, как туристы лазят по мраморным развалинам, свидетельствующим о некогда великих достижениях не до конца понятной цивилизации, как их восхищает уцелевший действующий акведук и вызывают вопрос предназначения некоторые строения, и про что эти надписи на стенах на забытом языке. Прошлась по местам личной былой славы. Вот в эту дверь я входила, что бы спастись и принять поражение общественных установок и отделить их от общечеловеческих ценностей, а здесь шла и проживала новый опыт. С сочувствием посмотрела в бронзовые глаза Достоевского и Пушкина, осознавших судьбу византийца. Перекурила у стены Цоя - борца с ветряными мельницами. Осмысленно смотрела на лозунги афиш музеев и театров: «Любовь важнее победы», «Путь героя» с Цоем, «Лебединое озеро»..
Злилась на учителя истории- урапатриота, что возвеличивал границы Персидской, Монгольской, Римской, Российской империй, и не донёс истинной значимости «Маленькой победоносной войны» для них.
Вспоминала вырубленный после Великой российской революции сиреневый сад Голицыных в моей деревне. И, стоя на привычном месте, отметила, как символично опустел «вишневый» сад.
